Фото: Ксения Андриенко
Фото: Ксения Андриенко

— Юля, мы пишем интервью накануне Нового года. С чем у вас ассоциируется этот праздник?

— Этот праздник мой самый любимый. А ассоциируется с домом. Что такое дом? Твоя опора. Когда знаешь, что он у тебя есть, то и шагать не страшно. Еще Новый год прекрасен тем, что это начало чего-то нового. Есть возможность проанализировать ошибки прошлого и войти в новую жизнь.

— Когда вы вернулись в Россию, вас пригласили ведущей на программу «Холостяк». Не было страшно?

— Я не испугалась. Мой бывший муж был очень известным и знаменитым, и про нас снимали огромное количество передач. Там, конечно, немного другая история — про тебя делали репортажи, не ты была ведущей. Тем не менее я точно знала, что не боюсь камеры, а, наоборот, очень люблю. Восхищаюсь этим изобретением и отношусь к нему с уважением. На мой взгляд, у камеры есть потрясающее качество: она вытаскивает из людей то, чего не увидишь простым взглядом. Когда меня пригласили, я с радостью согласилась. А потом предложения стали поступать одно за другим.

— Учил вас кто-то, как правильно держаться перед камерой?

— Нет. Я слушаю людей, у которых есть опыт. Слушаю своих продюсеров. Прислушиваюсь к тому, что они от меня хотят. Свои передачи я не пересматриваю даже с поучительной точки зрения. Объясню почему. Я все-таки девочка. Любой девочке захочется что-то поменять в позе, в поведении, в разговоре. Мне нравится, что я меньше всего думаю о том, как я держусь перед камерой. Я живу в кадре. Вместо того чтобы вникать в разговор, я буду задумываться о позе? Нет.

— Еще в школьные годы вы мечтали поступить на факультет журналистики. Потом выбрали другую специальность, но бросили институт во время беременности. Нет желания продолжить учебу?

— Очень хочу получить диплом психолога. Мне кажется, что у каждого телевизионного ведущего какая-то своя стезя. Я работаю с людьми, слушаю их истории. И психология мне поможет лучше понять проблемы, которые обсуждаются в студии. А пока я только учусь у прекрасных педагогов, которые работают со мной на съемочной площадке.

— Не об Александре ли Гордоне речь?

— И о нем тоже. Александр Гордон — это подарок судьбы. Прийти на телевидение и сразу начать вести с ним программу — счастье. Достаточно просто стоять с ним рядом — и ты уже учишься. Он не указывает мне на ошибки, а только своим поведением дает понять, где я была права, а где нет.

— Заметила, что вы не произносите слово «последний», только «крайний». Это суеверие?

— Вообще, суеверие — грех. Здесь скорее… привычка. Меня посвятили в массу телевизионных примет. И поскольку, как в поговорке, я пришла в этот «монастырь», рушить его устав не хочу. Естественно, все телевизионные традиции поддерживаю. Уже садилась на упавший сценарий. И как вы заметили, никогда не произношу страшное слово «последний» (последний съемочный день, последняя передача). Всегда «крайний». Я работаю в коллективе, который сложился до меня, и свято чту его традиции.

— Юлия, у вас трое детей. Кто помогает вам в их воспитании?

— Я всегда была честным человеком, таким и осталась. Не буду рассказывать, что живу без няни, и таким образом изображать из себя великомученицу. Нет. В моей ситуации это реально невозможно. Я ухожу на работу иногда в 7 утра, иногда в 10. Возвращаюсь в 10 вечера, а то и в 2 ночи. Конечно, у меня есть няня. Она со мной уже 11 лет. Раньше, когда мы жили с Андреем и еще не было Артема, она помогала по дому. Сейчас наша няня уже член семьи. Она пережила со мной всю эту историю развода, и был период, когда кормила меня с ложки. Периодически устает и говорит, что уедет. Уезжала, но через месяц звонила со словами: «Я вернусь». Я ее очень люблю за порядочность. Она не оставила меня в трудный момент — это о многом говорит. Мои дети в надежных руках.

Никогда не буду судить весь мир по одному человеку. Даже если кто-то совершил дурное, это не заставит меня закрыться от всех! Фото: Ксения Андриенко
Никогда не буду судить весь мир по одному человеку. Даже если кто-то совершил дурное, это не заставит меня закрыться от всех! Фото: Ксения Андриенко

— У вас между детьми небольшая разница. Они дружат?

— Да. Яна, когда была помладше, даже просила купить в магазине второе платье для Артема. Если покупаю ей мороженое, то говорит: «Купи и ему тоже». Бесполезно объяснять, что мороженое растает, пока донесем до дома. Мне важно, чтобы дети сохранили такие отношения в будущем. Друзья — это, конечно, прекрасно, но родственные связи — это родственные связи. У меня самой сестра, с которой у нас теплые и доверительные отношения. Когда я слышу на передаче про раздел квартиры, комнаты, техники между кровными родственниками, ужас охватывает. Не представляю, что должно случиться, чтобы мы с моей мамой начали делить имущество.

— После переезда в Россию дети трудно адаптировались к новым условиям и к языку?

— Дома в Англии мы говорили по‑русски, но Янка скорее думает на английском, а потом переводит все на русский. Она свободно переключается с одного языка на другой. Это то, что я всегда хотела. Сейчас хочу, чтобы дети начали изучать китайский. Мне кажется, он очень актуален в наши дни, а когда дети подрастут, будет еще актуальнее. Для меня вообще знание языка в нашей стране — это уже профессия. Мои дети говорят без акцента и очень по‑английски. Любая компания возьмет сотрудников с такими знаниями. Я детьми, конечно, горжусь, но и собой, что это понимаю.

— А как у вас обстоят дела с языком? Вы ведь совсем не умели говорить, когда впервые приехали в Великобританию?

— Я говорила только hello и потом еще научилась how are you. Произносила это так уверенно и с улыбкой, что люди начинали в ответ разговаривать со мной по‑английски. Я учила язык через жесты, от служб техники, газовщиков. Разговаривала со всеми, с кем можно. Расскажу одновременно грустную и забавную историю. Это моя жизнь, и тут нечего скрывать. После четырех месяцев, что длился суд, мой адвокат Сара подошла ко мне и сказала: «Я очень рада. По крайней мере ты пришла ко мне с небольшим багажом знаний, но в ходе судебного процесса твой язык стал идеальным». Я очень переживала за каждое слово и пыталась донести то, что хотела. Естественно, приходилось использовать много новых слов и терминов. Шесть лет в Лондоне — это прекрасное погружение в среду! Я говорила преподавателю: «Мне жаль, что такие люди, как я, убивают язык». Чем крут английский — выучил 100 слов и используешь, как хочешь. А надо дальше совершенствоваться и шлифовать язык.

— А от русского акцента можно избавиться?

— Однажды дети сказали мне: «Мама, не говори по‑английски, у тебя ужасный акцент». Меня в Англии всегда принимали за итальянку. Для англичан мой акцент звучал так. И акцент у меня останется навсегда. Чтобы его не было, надо начать говорить на языке до семи лет, а потом уже бесполезно.

— Скучаете по той жизни?

— Я скучаю по еде из ресторанчиков, которых очень много в Лондоне. Прямо текут слюнки. И когда я приезжаю туда, иду в самые любимые. Уверена, и Андрей по ним скучает, но это была не английская еда. Мы скучаем по китайской и итальянской кухне. Чтобы мы ходили в английские пабы и ели местную еду?! Нет. Я с ужасом вспоминаю ту неделю, которую пришлось прожить, когда Андрей только переехал в гостиницу. Мы там ели fish and chips и жареные сосиски с беконом на завтрак. А мое самое «любимое» было — размороженный в микроволновке зеленый горошек. (Смеется.) Да, в целом очень люблю всю ту свою жизнь. И конечно, скучаю.

Люди не меняются, меняются обстоятельства. Да, у меня были плохие времена — плакала, но потом выкарабкалась! Фото: Ксения Андриенко
Люди не меняются, меняются обстоятельства. Да, у меня были плохие времена — плакала, но потом выкарабкалась! Фото: Ксения Андриенко

— Вы бы вернулись? Или эта страница для вас перевернута?

— Нет, не вернулась бы. Это две разные жизни. Лондон для меня ассоциируется с семейной жизнью. Что бы я сейчас там делала? Да ничего. Я бы взвыла. Это не моя страна. Да и вообще русскому человеку найти работу не так просто. Работодатель должен быть уверен, что иностранец, которого он берет, круче, чем англичанин. Единственный город, который я вижу для себя, — Москва. Она мне подходит по всему. Мне кажется, здесь я жила всю свою жизнь.

— Как вы думаете, меняются ли люди?

— Я считаю, что люди не меняются. Все говорят: вот он делал так, а потом стал делать по‑другому. Ключевое слово здесь — «стал». Это лишь поступки, а сущность остается прежней. Я вот вообще не поменялась. Просто был период, когда мне было плохо и я плакала. Потом выкарабкалась. Разные периоды жизни — разные состояния. Сейчас я уже никому не позволю изменить мои представления. И не буду судить обо всех в мире по одному человеку. Если кто-то когда-то совершил очень некрасивый поступок, это не заставит меня закрыться от всех. Я знаю, что на свете много добрых и хороших людей. И почему я должна кого-то не подпускать к себе? Нет.

— Готовится к печати ваша книга. Как решили взяться за перо?

— Как выяснилось, я творческий человек. Идея возникла давно, но сначала книга казалась мне другой. В силу жизненных обстоятельств она изменилась. Это не история развода. Это история про девочку из соседнего двора, которая живет в каждой из нас. О жизни. Помню себя маленькой, как мы покупаем еду по талонам. И ее не хватает… Потом — живешь в Лондоне, носишь дизайнерские вещи и вращаешься в высшем обществе. А через некоторое время жизнь опять делает виток — и ты уже в суде. Думаешь: «Как такое может быть?» Но в каждый период своей жизни я была счастлива. Даже когда мы получали гуманитарную помощь для многодетных семей. Как сейчас помню, нам достался такой плотный кусок, который невозможно разбить, — молотый прессованный кофе… Книгой я пытаюсь доказать, что счастье — это не размер кошелька, а состояние души и не зависит от внешних факторов.

— Недавно соцсети бурно обсуждали ваши слова. Вы предложили приравнивать сожительство к законному браку…

— Не знаю, куда эта инициатива выведет меня. Столкнувшись с Семейным кодексом в России, я подумала, что он… не вполне совершенен. Нет, мы с адвокатом Александром Андреевичем Добровинским не хотим приравнять сожительство к законному браку — мы хотим приравнять ответственность за выход из этих отношений. Я, конечно, могу ошибаться. Поэтому мы начали это дело с обсуждения, чтобы понять, кто как считает. Если большинство поддержит нашу идею, то мы донесем ее до законодательства.

— И напоследок: какой мужчина должен быть рядом с вами?

— Не знаю, толстый, тонкий, высокий, писатель или поэт. Главное, чтобы меня воспринимали такой, какая я есть, — не душили и не пытались переделать. Такого больше не смогу пережить. Я даю людям много личного пространства и принимаю их такими, какие они есть. Человек может подыгрывать, чтобы вас заполучить, но потом все равно его сущность вый­дет наружу. Не пытайтесь подрисовывать и ретушировать реальность. В один момент пойдет дождь и все смоет. Я считаю, что отношения рушатся, потому что люди не дают друг другу личного пространства. Уважайте свободу партнера, и все будет хорошо.

Советы от Юлии Барановской:

Самый главный совет: давайте не будем забывать, что Новый год и эта волшебная ночь принадлежат в равной мере как нам, так и нашим любимым, детям, родственникам. Поэтому не надо стоять сутками у плиты, а потом сидеть за столом, свесив язык на плечо, — мне кажется, это никому не нужно, никто не оценит.

Думайте о себе, любите, цените себя и садитесь к столу в хорошем настроении и хорошей форме. Лучше потратить, мне кажется, полдня на себя любимую, чем на приготовление праздничного стола, и отметить этот Новый год бодрой и красивой.

Беседовала: Лиля Садыкова

Стиль: Дарья Турченкова, визаж: Лиля Садыкова

Подпишись на канал Lisa в Яндекс.Дзен