О своих родительских переживаниях в первый месяц рассказывает известный блогер и молодой папа Роман Шолобода.

Первый раз вообще боялся на руки взять — криворукий потому что я, он крохотный, нежный, а у меня не руки, а крюки. А потом ничего, пообвыкся, у него у самого руки как крюки, недавно вцепился в бороду, я аж взвыл. И когти как у орла, по деревьям лазать можно. И лицо зверское, особенно когда поесть собирается — будто не молоком питается, а мелкими беззащитными зверушками. Очень красивый.

Со мной стало очень тяжело, а то и почти невозможно общаться. Медленно, но верно я чувствую, как мой разум плавится, и уже недалек тот час, когда я начну взахлеб рассказывать, как хорошо пропукался наш малыш. Светясь при рассказе от счастья, размахивая возбужденно и иллюстративно руками. Радостно и безумно хохоча. Кажется, я уже начал…

Партнерские роды — это не страшно. Больше накручено вокруг, чем на самом деле есть. Даже не УЖАС-УЖАС и даже не ужас, а скорее так, у… Мужское-то дело маленькое: постоять, за руку подержать, говорить всякое поддерживающее. Но моральный подъем потрясающий. Ну и не такие дети страшные, как являются на свет. Я думал, хуже будет это все… А тут ничего такой, на человека похож, только фиолетовый немного. Но первый крик — это вообще самое потрясающее, что можно услышать. В этот момент звучат трубы и хор и сквозь потолок и перекрытия сверху лупит столб ослепительного света. Этот момент вообще всего стоит.

Родительство очень напоминает работу на военном заводе во время войны. Заступил на смену, перекусил, пока напарник тебя подменяет, сдал смену, дальше либо подсобные работы, либо поспать, если возможно. Сначала непросто, потом привыкаешь и начинаешь относиться гораздо спокойнее, даже завывание сирен воздушной тревоги не ввергает в панику, как в первые дни. Эта сторона наиболее опасна при переодевании…

Петь начинаешь постоянно и неосознанно. Когда руки заняты, а занятие монотонное… пение становится реальным выходом, чтобы не уснуть, а потом оказывается, что у пения много и других полезных свойств — например, иногда оно действительно успокаивает. Годится все. Жена поет какую-то фолк-группу, я предпочитаю рок. Но лучше всего — детские песни. Сколько же я их помню, оказывается! Вот эти точно лучше всего, и нравятся больше всего, и настроение поднимают. Мне. Ему-то все равно, что я пою и как. И это хорошо, ведь пою я, честно, не очень.

«Пу-бу-у-у-у». Заменяет мне тысячу слов. Энергичное. Вторую тысячу мне заменяет элегическое «пу-бю-ю-ю». Если не знаешь, что сказать, скажи «пу-бу-у-у».

В красивой кроватке с теплым одеялком может позволить себе спать только неженка! Сон для слабаков! Тот, кто рожден повелевать и побеждать, вообще не спит, а лишь смежит на пять минут глаза и снова бодрый! А если и спит, то на грубом походном ложе из шкур. Родители, конечно, не шибко похожи на грубое походное ложе, но меньше не похожи, чем кровать, она-то вообще не похожа. Поэтому тот, кто рожден побеждать, будет спать на родителях. Он так решил!

Помните, были раньше такие игрушки — лабиринт, по которому нужно гонять металлический шарик, чтобы он закатился в лунку? Тут то же, только уровень другой, повыше. Лабиринт не прозрачный, где шарик, не видать, как хочешь, так и верти. И ты вот с этим лабиринтом пляшешь, то так покачаешь, то эдак, то попрыгаешь, то поприседаешь… А он еще и интерактивный, ногами машет, орет, с рук свалиться норовит, и тут оп — и звуковой сигнал сообщает об успехе! Можно пять минут передохнуть перед следующим раундом. А счастья сколько!

Малыш — это целый новый огромный мир!

✓ Как быстро закончилась безмятежность! Наполнили ванну, учим плавать. Он быстро освоил, как двигаться вперед, резко сокращая тело и дрыгая ножками. Теперь носится по волнам, рыская в поисках слабых и съедобных обитателей вод, вращая глазами и издавая пронзительные звуки чудовища из морских глубин. Порой в ярости грызет круг для плавания. Держит в страхе сухопутную часть семьи…

Почему-то чаще всего у всяких осознанных личностей возникает претензия, что молодая мама начинает объединять себя с ребенком, говоря «мы»: «Мы покушали», «Мы не хотим лежать в кроватке, мы хотим молока со льдом и кутить всю ночь». Осознанная личность говорит такой мамаше: «Мама, умейте отделять себя от ребенка! Он отдельное существо!» Ничего подобного! Никакое это не отдельное существо, по крайней мере до тех пор, пока не начало само ходить, само говорить и, может, даже само пробовать курить. Оно беспомощное и полностью зависящее от взрослого. Само оно не может, увы, ничего и сможет не скоро. Ни один жизненный процесс в нем не может произойти толком без интенсивного участия взрослого. Вот так-то…

Когда тревога, паника и мысль о том, что я никудышный какой-то, начинают совсем меня захватывать, я вспоминаю, что у семи миллиардов людей получилось. Семи миллиардов. Семи. Миллиардов. У одной трети получилось вырасти, у двух третей — вырастить. У меня условия тут лучше раз в десять, чем у 60 % всех этих людей. А я что-то ною. Все получится!

Есть и еще один неожиданный эффект — эмпатия начала зашкаливать. Я реагирую на фото, на которых грустят маленькие лица, я очень остро реагирую на жалобный плач даже чужого ребенка. Теперь я представляю, насколько это сильные эмоции — насколько им бывает плохо, страшно… Но кроме грусти всегда есть и радость. И это вообще самое крутое чувство. Эти вот счастливые улыбки — они вообще все оправдывают, любую усталость. Или радостное «Агу-у!». Это — ликующий гимн жизни!

Жизнь постепенно входит в колею, я привыкаю к сыну, а он — ко мне

Нам с женой очень повезло, что мы раньше уже работали над разными проектами вместе и тут можем просто друг на друга положиться без лишних слов. Знаем, какие друг у друга признаки усталости, и проблемы, и вообще. И за эти полтора месяца мы практически ни разу не поругались и успешно прошли через многое. Хотя, я думаю, это еще и потому, что она золото, и несмотря на то, что ей нужно очень много заботиться о ребенке, она пытается заботиться и обо мне тоже, и я тоже стараюсь. Забота — это очень важно сейчас.

Я точно знаю, как выглядит колика. Это страшная, высокая, очень худая старуха, похожая на изломанное ноябрьское сухое дерево, со злыми пустыми глазами и длинными тонкими острыми пальцами, которыми она впивается в детские животики и терзает их, радуясь слезам и крикам. Она невидима, но если она избрала кого-то, чтобы его мучить, то она будет приходить, и нет от нее защиты, лишь только обнять покрепче, прижать к себе и ждать, пока злющая старуха не натешится и не отступит прочь, чтобы снова вернуться.

Как-то совсем незадолго «до» я пришел к собственному папе и сказал: «Слушай, пап, а что делать, ну, если у меня вдруг не включится родительский инстинкт и я не проникнусь любовью и чувством? Что тогда делать?» Папа подумал и сказал что-то вроде: «А что есть любовь, как не мера безвозмездной заботы? И чем она, любовь, сильнее, тем сильнее и искреннее забота, согласись?» — «Ну, — говорю, — вроде так». А он продолжает: «Но верно и обратное. Чем сильнее и искреннее ты проявляешь заботу, чем больше сил и труда вкладываешь, тем больше и сильнее становится твоя любовь. И даже если ты не ощутишь ее сразу, стоит лишь тебе начать трудиться и заботиться, не рассчитывая, что когда-нибудь это вер­нется к тебе, заботиться просто потому, что не заботиться ты не можешь, — и любовь появится сама». Здорово сказал!

Подпишись на канал Lisa в Яндекс.Дзен