Иван, вы выросли в актерской семье. Получается, театр был частью вашей жизни с самого детства?
Можно сказать, мое детство прошло за кулисами — рядом с мамой, заслуженной артисткой России Ольгой Михайловной Стебуновой. Мы много переезжали, а потом осели в Новосибирске, где мама служила в театре «Глобус». Так что театр с ранних лет был для меня не чем-то далеким и торжественным, а естественной частью жизни — с репетициями, гримерками, кулисами и первыми выходами на сцену в детских спектаклях.
Вы ведь не только театром жили, была еще и греко-римская борьба. В какой момент стало понятно, что жизнь все-таки повернет в сторону театра и кино?
Как и многие мальчишки того времени, я занимался спортом. Выбрал греко-римскую борьбу, а параллельно еще мечтал о Суворовском училище. Думал, что это и будет мой путь. Но однажды на соревнованиях получил травму позвоночника, и эти планы пришлось оставить. А дальше все пошло иначе. И постепенно я пришел в актерскую профессию.
Ваш путь в профессию был непростым: вас отчислили из Новосибирского театрального училища, в Москве поступить не удалось. Что помогло не остановиться и идти дальше?
На втором курсе меня действительно отчислили из театрального училища – за темпераментное, необузданное поведение.
Самое обидное — Щукинское училище: я дошел до конкурса, то есть до последнего этапа, и все равно не прошел. Курс набирал Родион Юрьевич Овчинников — именно к нему я не попал. А много лет спустя мы уже вместе репетировали «Моего бедного Марата», и я сказал Родиону Юрьевичу: «А ведь вы когда-то не приняли меня в Щукинское». Вот так иногда жизнь снова сводит людей.
Помните момент, когда впервые почувствовали: да, это моя профессия?
Это был мой первый съемочный день в фильме «Пираты Эдельвейса» режиссера Нико фон Глазова — картине о подростках из антифашистского подполья в нацистской Германии. Я тогда учился на третьем курсе Санкт-Петербургской академии театрального искусства, и это была моя первая большая работа в кино: международный проект, главная роль, да еще и на немецком языке, которого я до этого совсем не знал.
Волновался сильно. Помню холод, костюм, камеру и четкое ощущение, что не справлюсь. Меня буквально трясло, первые дубли не получались. А потом в какой-то момент все встало на место. Во многом благодаря режиссеру — его спокойствию и терпению. Я перестал зажиматься, перестал контролировать каждое движение, и сцена пошла.
После дубля Нико подбежал ко мне и спросил: «Ну что, почувствовал? »
А позже, когда увидел фильм на большом экране на Берлинском кинофестивале, окончательно убедился: я действительно выбрал правильную профессию.
Каким для вас было начало актерской жизни?
Довольно жестким. Я окончил институт в 2002 году, это было время безработицы и безденежья. В Петербурге тогда почти ничего не снималось, так что для молодых артистов возможностей было совсем немного. Мы радовались любой работе — эпизоду, массовке, чему угодно, лишь бы остаться в профессии.
Хорошо помню тогдашний «Ленфильм» — с сегодняшним его, конечно, не сравнить. Все выглядело довольно печально, казалось, так будет всегда. Но при этом были молодость, азарт, бесконечные походы по студиям с фотографиями в руках и надежда, что где-то тебе все-таки скажут «да».
Как в вашей жизни появились «Курсанты» и когда вы поняли, что это действительно важная работа?
После «Пиратов Эдельвейса» у меня остались фотографии с наголо выбритой головой – это было нужно для роли.
Для вчерашнего студента это было невероятно: мне оплатили дорогу, поселили в гостинице, два дня я пробовался на «Мосфильме». Уже потом я узнал, что кастинг был огромный. Но тогда, наверное, именно незнание масштаба всего происходящего и помогло: я шел на пробы спокойно, без лишнего напряжения. Когда меня утвердили, стало ясно: это серьезная работа. Для меня до сих пор особенно дорого, что «Курсантов» знают и любят, в том числе молодые зрители.
Как вы попали в «Современник»?
Благодаря «Курсантам». После выхода сериала меня заметили и пригласили в театр «Современник» на роль Цезаря в спектакль «Антоний & Клеопатра». Для молодого артиста это было чудом.
Художественный руководитель театра Галина Борисовна Волчек не сразу приняла решение о том, чтобы доверить мне эту роль. Мы долго сидели у нее в кабинете, разговаривали о чем-то постороннем, и в какой-то момент я сказал: «Мне неважно, чем закончится эта встреча. Можно я вас просто обниму? » Я вырос в театральной семье, поэтому имя Галины Борисовны для меня с детства очень много значило.
В этой просьбе не было никакого расчета – только искреннее чувство. Она сказала: «Ну, давай». Я обнял ее, поблагодарил и ушел. А уже потом узнал, что меня приняли в театр.
Если говорить о сегодняшнем дне, какая работа для вас самая важная?
Мне кажется, актера точнее всего определяет его последняя работа. Поэтому сегодня я бы назвал свою последнюю премьеру — «Дуэль», и своего героя — Николая Васильича фон Корена. Сейчас это один из самых любимых моих персонажей. И сам спектакль для меня многое значит. Так что именно по «Дуэли» я бы сегодня и судил о себе как об актере.
Как поддерживаете физическую форму?
Я давно и регулярно хожу в спортзал, но без фанатизма и тяжелых нагрузок. У меня есть тренер, потому что с учетом старых травм и некоторых проблем со здоровьем мне важно заниматься грамотно и под контролем. В какой-то момент начинаешь понимать: если собой не заниматься, организм быстро об этом напомнит.
Ваша жена не из театрального мира. Как вы познакомились?
Действительно, Елена никак не связана ни с театром, ни с кино. Она много лет работала в банковской сфере. А познакомились мы благодаря банкомату: однажды у меня застряла карта. На помощь вышла сотрудница банка — это была Лена. С картой она тогда помогла, а дальше все сложилось само собой. С тех пор прошло десять лет, и теперь у нас, можно сказать, одна карта на двоих.
Есть ли у вас семейные традиции, которые вам особенно дороги?
Есть одна очень домашняя история, которую придумала жена. У нас появилась отдельная витрина за стеклом, куда постепенно переезжают все важные для семьи вещи: награды, грамоты, благодарственные письма, памятные знаки — все, что со временем становится частью общей жизни.
Я отношусь к этому без особого пафоса, но мне нравится, что у таких вещей есть свое место. Наверное, это и можно назвать нашей маленькой семейной традицией: бережно собирать все, что потом становится общей памятью.
В прошлом году у вас родился сын Герман. Как изменило вас отцовство?
Мне очень понравилось, как меня поздравил мой коллега, актер Влад Ветров. Он сказал: «Ваня, тебя стало на одного человека больше». Наверное, точнее не скажешь.
А еще отцовство удивительным образом возвращает к простым, но важным вещам. Ты снова смотришь мультфильмы, снова слушаешь знакомые песни и вдруг слышишь в них столько тепла и смысла. Возможно, в этом и есть счастье – проживать все это уже вместе с сыном.
